Never After Dark: новый взгляд на жанр хоррора от Дэйва Бойла
Фильм Never After Dark — это именно то, чего многие зрители ожидают от франшизы «Заклятие», но практически никогда не получают. Главную роль в картине исполнила Моэка Хоши: она играет Айри, ясновидящую, чья работа заключается в экзорцизме духов, «преследующих» дома и нуждающихся лишь в легком толчке, чтобы отправиться в иной мир. Однако в центре сюжета Never After Dark героиня сталкивается с гораздо более странными и опасными силами, с которыми ей куда сложнее справиться, — с живыми людьми.
Режиссер Дэйв Бойл, ранее работавший как над интимными музыкальными инди-фильмами вроде Surrogate Valentine, так и над камерными драмами о ниндзя для Netflix (House of Ninjas), в новой ленте демонстрирует точность камеры, сопоставимую с работами Дэвида Финчера, и теплоту в изображении человеческого опыта, близкую к фильмам Хирокадзу Корээды. Картина получилась захватывающей, полной сюжетных поворотов и местами обаятельной — несмотря на то, что это кино про медиумов, серийных убийц и множество кровавых сцен чистого хоррора. Неудивительно, что Sony уже наняла Бойла для работы над ремейком фильма «Пульс».
Истоки и творческий метод режиссера
Уникальный бэкграунд Бойла — он вырос в Юте в мормонской семье, затем ворвался на инди-сцену, близкую к SXSW, а большую часть карьеры провел в Японии — делает любые его шаги крайне любопытными. В преддверии выхода Never After Dark 25 сентября режиссер рассказал о процессе создания фильма.
Бойл признается, что истории о призраках — одни из его любимых, и он старается не пропускать новинки жанра. Тем не менее, его часто разочаровывает вторая половина таких картин. По его словам, концовки подобных историй — это сложная задача, и в итоге многие фильмы приходят к одним и тем же финалам. Сценарный шаблон о том, что призраку нужно какое-то искупление или завершение дел, чтобы обрести покой, либо неизбежное противостояние человека и духа, подтолкнул Бойла к эксперименту. Он хотел создать историю с иным, органичным для сюжета финалом.
Режиссер отмечает, что всегда мечтал снять хоррор, но на старте карьеры в Юте, когда феноменом стал фильм «Наполеон Динамит», путь к успеху лежал через эксцентричные комедии. После успеха проекта Netflix House of Ninjas у него появилась возможность снять то, что он действительно хотел. Бойл также с самого начала знал, что хочет сделать протагониста, который не боится призраков. В такой ситуации главным творческим вызовом становится вопрос: как сделать фильм страшным для аудитории, если главная героиня не испытывает страха?
Культурный контекст и ритуалы
Отвечая на вопрос о том, является ли история культурно специфичной из-за того, что она сосредоточена на японском медиуме, Бойл поясняет: элементы картины действительно японские, но это сделано намеренно. Айри, героиня Моэки Хоши, представляет систему верований, которая не является ни чисто японской, ни западной. Целью было создать нечто чуждое для аудитории обеих частей света. Реакция клиентов, семьи, которую посещает Айри, и ее подход к духам выглядят атипично даже для японских хорроров.
Авторы стремились к аутентичности: практики и ритуалы героини должны быть понятны без лишних диалогов, достаточно просто наблюдать за процессом. Сам ритуал перехода Айри в мир духов с использованием свечей, волос и зеркала — полностью выдуманный. По словам Бойла, это была первая идея, которая пришла ему в голову, так как он любит процедуральные фильмы, где зритель шаг за шагом следит за действиями героя.
Структура и визуальные элементы фильма
Режиссер признается, что изначально придумал определенный ритуал, который было бы интересно наблюдать в исполнении персонажа. Этот ритуал лег в основу сценарной структуры фильма. Первый акт полностью подводит зрителя к первому появлению этого действия, затем оно повторяется еще раз и в третий раз — в финале картины. Каждый из этих эпизодов привносит новый нюанс в происходящее и отличается способом подачи материала. Главной творческой задачей было создание чего-то убедительного и осязаемого с точки зрения сторителлинга.
Все элементы этого процесса, включая вращающееся зеркало с зоотропом по краям, являются реальным физическим реквизитом. Анимация также была отрисована и создана вручную, чтобы её можно было запечатлеть на камеру. Дизайн всех этих объектов на основе текстового описания в сценарии разработал художник-постановщик Юдзи Хаясида.
Тема зубов в картине
В фильме присутствует огромное количество зубов, причем зубов, удаленных у людей. По словам автора, это вызывает у него личный дискомфорт и ощущение чего-то ужасного. Истоки этой фобии лежат в детских воспоминаниях о пугающем стоматологе. Недавняя проверка отзывов об этом враче на Yelp подтвердила, что другие люди также испытывали подобные трудности, и многим потребовались годы терапии, чтобы справиться с детскими травмами. Режиссер отмечает, что ему нужно было придумать элемент, который пугал бы его самого и при этом выходил за рамки логики.
При этом автор подчеркивает, что не стремился исследовать внутренний мир антагониста, так как хотел показать «непостижимое зло», которое сформировалось в повествовании естественным образом.
Влияние религиозного воспитания
Режиссер проявляет глубокий интерес к тому, как мормонская культура, в частности Университет Бригама Янга (BYU), формирует воображение авторов, тяготеющих к сверхъестественному. Отвечая на вопрос о связи фильма с собственным религиозным воспитанием, он признается, что вырос на историях о призраках, и называет Книгу Мормона сборником таких историй.
Хотя в своих картинах он редко говорит об этом напрямую, влияние культуры прослеживается в его работах. Например, при создании сериала House of Ninja для Netflix он представил ниндзя как мормонскую семью, где героям запрещено пить и ходить на свидания. Его подход к работе над этим шоу заключался не в акценте на невероятных навыках персонажей, а в их убеждениях, ограничениях и обязательствах. По его словам, это влияние заложено в его ДНК и оказало значительное воздействие на Never After Dark.
В ходе работы над фильмом режиссер вел долгие личные беседы с актрисой Моэкой Хоси о природе веры, поскольку он воспринимает действия её персонажа как духовную практику, укорененную в системе верований. Одной из идей, продиктованных этим бэкграундом, является мысль о том, что призраки зачастую менее страшны, чем реальные люди. Хотя режиссер не обсуждает свое мормонское прошлое публично, он открыто говорит о нем со своими коллегами, чтобы те понимали истоки его сценарных идей.
Премьера фильма Never After Dark в кинотеатрах состоится 25 сентября.
От музыкальных инди-проектов к хоррор-триллерам
Творческий путь Дэйва Бойла примечателен своей амплитудой: от интимных музыкальных инди-фильмов, таких как Surrogate Valentine, до масштабных экшен-постановок о ниндзя. Режиссер отмечает, что его профессиональный рост был продиктован как личными предпочтениями, так и необходимостью адаптироваться к рынку. В начале карьеры, находясь в Юте в период, когда фильм «Наполеон Динамит» стал культурным феноменом, Бойлу приходилось ориентироваться на создание эксцентричных комедий, чтобы привлечь внимание продюсеров. Однако опыт работы над сериалом House of Ninjas для Netflix стал для него поворотной точкой, открыв возможность реализовать давнюю мечту — снять полноценный фильм ужасов.
Новый подход к структуре жанра
Бойл признается, что является «фанатом хорроров», но его всегда расстраивала предсказуемость концовок в большинстве фильмов о домах с привидениями. По мнению режиссера, современный жанр часто заходит в тупик, предлагая зрителю либо обязательное «искупление» призрака, либо шаблонное физическое столкновение между человеком и духом. В Never After Dark он сознательно стремился уйти от этих сценарных клише. Автор поставил перед собой сложную задачу: сделать фильм по-настоящему пугающим при условии, что главная героиня, ясновидящая Айри, сама по себе не испытывает страха перед потусторонними сущностями. В итоге основной ужас картины смещается с призраков на угрозу, исходящую от живых людей, что превращает ленту в многослойный триллер, где истории о привидениях переплетаются с расследованием серийных убийств.
Аутентичность и символизм
Режиссер подчеркивает, что культурная специфика фильма была продумана до мелочей. Система верований, которой следует Айри, не принадлежит ни к строго японской, ни к западной традиции. Цель состояла в том, чтобы создать нечто «чуждое» для обоих типов аудиторий, при этом сохранив органичность внутри мира фильма. Практики и ритуалы героини были разработаны так, чтобы зритель мог считывать их значение без дополнительных пояснений или диалогов.
Особое внимание в создании атмосферы уделили тактильности: Бойл стремился к тому, чтобы магия выглядела как процедурный процесс. Например, вращающееся зеркало, используемое Айри в ритуалах, является полностью функциональным физическим объектом. Художник-постановщик Юдзи Хаясида воплотил этот сложный элемент реквизита, опираясь лишь на краткое описание в сценарии, что помогло достичь ощущения «осязаемого» хоррора.
Влияние воспитания на творчество
Бойл открыто признает, что его личный опыт жизни в мормонской общине глубоко интегрирован в его творческий метод. Хотя он не акцентирует на этом внимание в публичных интервью, для его коллег по съемочной площадке это важный ключ к пониманию структуры его историй. Режиссер сравнивает Книгу Мормона с полноценным сборником историй о призраках и сверхъестественных явлениях. Этот бэкграунд помог ему выстроить взаимодействие с актрисой Моэкой Хоси: он объяснял ей действия героини не как механический экзорцизм, а как глубокую духовную практику, основанную на строгой системе правил и ограничений.
Именно такая «религиозная» дисциплина прослеживается и в его работе над House of Ninjas, где он наделил персонажей набором обязательств, напоминающих жизнь мормонской семьи. Перенос этого мировоззрения в Never After Dark позволил Бойлу создать уникальный тон, где за паранормальными событиями скрывается логика веры, а самое страшное зло зачастую оказывается не в потустороннем мире, а в повседневной реальности.
