Спустя 70 лет после того, как ученый Джон Маккарти ввел термин «искусственный интеллект» для обозначения новой области исследований, этот статус-кво был официально изменен. В ходе выступления в ООН 23 сентября президент США Дональд Трамп выразил недовольство устоявшимся названием, а позднее на обеде в Белом доме с лидерами технологической отрасли закрепил свою позицию исполнительным указом. Согласно документу, использование термина «искусственный интеллект» (AI) объявляется запрещенным, а официальной заменой становится «суперинтеллект» (Super Intelligence).
Реакция индустрии и проверка на лояльность
На встрече с президентом присутствовали ключевые фигуры отрасли, включая Джеффа Безоса, Дженсена Хуанга, Дарио Амодеи, Марка Цукерберга, Сундара Пичаи, Грега Брокмана, Алекса Карпа и Илона Маска. Никто из них не выразил возражений против инициативы, которую многие эксперты, в частности автор книги «Профили трусости: Исследование коллаборационизма в эпоху Трампа» Джейкоб Вайсберг, назвали классическим тестом на лояльность. По мнению Вайсберга, президент стремился проверить, готовы ли влиятельные лица поступиться своими принципами ради его одобрения.
Отсутствие сопротивления позволило Трампу заявить журналистам, что название было изменено «самыми умными и великими людьми в мире». На текущий момент компании, включая Google, Microsoft, Anthropic, Meta, Amazon, OpenAI и xAI, не предоставили комментариев относительно того, планируют ли они менять названия своих продуктов, научных работ и корпоративных брендов в соответствии с новым указом. Вероятно, представители бизнеса предпочтут выполнить формальные требования, чтобы избежать конфликта с администрацией.
Научные и логические аспекты переименования
С научной точки зрения инициатива подверглась критике. Философ Ник Бостром, популяризировавший термин «суперинтеллект» в своей книге, отметил, что это понятие относится к системам, превосходящим возможности человеческого мозга. Применение данного термина к широкому спектру технологий, таких как спам-фильтры или алгоритмы проверки орфографии, выглядит некорректным и запутанным.
Сам Дональд Трамп аргументирует свое решение тем, что слово «искусственный» придает понятию оттенок «поддельности» (fake), что, по его мнению, является неуместным. Однако исторически, начиная с 1956 года, термин использовался лишь для разграничения человеческого интеллекта и его машинной версии. На текущий момент многие эксперты обеспокоены тем, что готовность руководителей корпораций безропотно следовать спорным указаниям ставит под вопрос их способность к самостоятельной саморегуляции и отстаиванию долгосрочных интересов безопасности технологий.
История термина «искусственный интеллект» (ИИ) насчитывает семь десятилетий, начиная с Дартмутского семинара, где Джон Маккарти предложил это название для новой области исследований. С тех пор термин стал повсеместным: в поисковой выдаче Google Scholar по запросу «artificial intelligence» обнаруживается около 7 420 000 результатов. Несмотря на то, что это словосочетание является фундаментом и идентичностью для целого поколения ученых и инженеров — тех, кто когда-то в детстве читал научно-фантастические книги, скрываясь под одеялом, — президент Дональд Трамп счел его неуместным.
Для технологических лидеров смена названия — это не просто бюрократическая формальность. Это отказ от концепции, вокруг которой они строили свои компании и которую обсуждали последние четыре года. Тот факт, что ни один из присутствующих на обеде в Белом доме магнатов не возразил президенту, наводит на размышления о «тесте на лояльность». Как отмечает Джейкоб Вайсберг, если человек проходит такой тест, он неизбежно проваливает «тест на наличие стержня». Вместо того чтобы проявить коллективную волю и заявить, что индустрия готова соблюдать правила саморегуляции, но не намерена менять историческую терминологию, руководители компаний проявили молчаливое согласие.
Интересно проследить за тем, насколько искренне технологический сектор принял это переименование. Несмотря на заявления Трампа о том, что «умнейшие люди в мире» одобрили смену названия, нет никаких документальных свидетельств того, что кто-либо из этих лидеров ранее выступал с инициативой похоронить термин «искусственный интеллект». Сатья Наделла однажды упоминал, что предпочел бы термин «другой интеллект» (different intelligence), но это никогда не мешало ему продолжать использовать аббревиатуру AI. Аналогичная ситуация с Марком Цукербергом: хотя он недавно учредил «Лабораторию суперинтеллекта» (Superintelligence Lab), его компания продолжает продвигать продукт под названием Meta AI и продавать очки с ИИ-функционалом.
Аргументация президента, сводящаяся к тому, что слово «искусственный» равносильно понятию «поддельный» (fake), выглядит как продолжение его риторики в отношении СМИ, которые он называет «фейковыми». С научной точки зрения такой подход не выдерживает критики. В 1956 году термин был введен Маккарти исключительно для разграничения человеческого и машинного интеллекта, а не для оценки истинности или «поддельности» результатов работы систем. Сегодня, когда результаты работы моделей часто неотличимы от человеческих, вопрос стоит не в названии, а в необходимости маркировки и водяных знаков — элементов регулирования, к которым Белый дом, похоже, относится скептически.
Кроме того, вызывает вопросы и сам выбранный вариант замены. Термин «суперинтеллект» в глазах многих звучит значительно более пугающе и масштабно, чем привычное сокращение AI. В то время как «искусственный интеллект» охватывает и простые навигационные системы, и ранние языковые модели, и спам-фильтры, называть эти инструменты «суперинтеллектуальными» — значит создавать путаницу в фундаментальных определениях.
В конечном итоге, ситуация выглядит как демонстрация силы, где президент смог навязать свою волю крупнейшим корпорациям мира, а те, опасаясь гнева администрации, предпочли уступить, надеясь «переждать» этот период до следующей смены власти. Однако, как отмечает Вайсберг, отказ от защиты свободы называть вещи своими именами бросает тень на всю концепцию саморегулирования отрасли. Добровольные стандарты требуют мужества, особенно когда вопросы безопасности входят в противоречие с финансовыми интересами. И если руководители компаний готовы «кивать как болванчики» в угоду политической прихоти, возникает логичный вопрос: можно ли доверять их способности самостоятельно и ответственно управлять технологией, которая определяет наше будущее?
Любопытно, что некоторые попытки адаптироваться к новым «стандартам» выглядят крайне противоречиво. Пока руководители корпораций хранят молчание, губернатор Калифорнии Гэвин Ньюсом уже успел отреагировать на ситуацию, выпустив собственный исполнительный указ, который, по сути, стал «троллингом» в адрес Трампа и подчеркнул правомерность использования оригинального термина. Этот шаг лишь усиливает хаос в нормативной базе, которую технологические гиганты пытаются выстроить в условиях политического давления.
Скептики также указывают на то, что переход на «суперинтеллект» создает парадоксальную ситуацию для самих разработчиков. Если раньше компании активно продвигали свои бренды, вкладывая миллиарды в развитие именно «ИИ-индустрии», то теперь они оказываются заложниками ситуации, где их основные продукты — от очков до поисковых систем — теряют привычное маркетинговое позиционирование. Ожидается, что технологические компании будут предпринимать минимально возможные усилия, чтобы формально соответствовать требованиям президента, одновременно пытаясь «дотянуть» до конца его срока, надеясь, что следующая администрация признает абсурдность этой инициативы и позволит вернуть в обиход научно обоснованную терминологию.
Особое беспокойство вызывает то, как эта ситуация отражается на вопросах реального регулирования отрасли. Белый дом, как отмечается, проявляет определенную аллергию к жестким мерам контроля, предпочитая модель саморегулирования. Однако надежность этой модели напрямую зависит от принципиальности её участников. В ситуации, когда лидеры крупнейших корпораций мира оказались не способны защитить даже фундамент своей профессиональной идентичности перед лицом «технологически необразованного» президента, возникают обоснованные сомнения в их способности ставить безопасность технологий выше конкурентных амбиций и финансовых показателей в будущем.
Фактически, встреча в Белом доме стала для многих аналитиков наглядной иллюстрацией «президентского давления» в его чистом виде. Несмотря на все триллионы долларов рыночной капитализации и колоссальные вычислительные мощности, которыми управляют присутствовавшие на встрече лица, «альфа-самцом» в комнате оказался человек, чье главное достижение в данном контексте — это готовность издать указ, меняющий 70-летнюю историю одной из самых значимых сфер человеческого прогресса. Тот факт, что это требование было принято без единого слова протеста, демонстрирует глубину лояльности, которой администрация Трампа добивается от частного сектора, заставляя руководителей крупнейших компаний жертвовать своим авторитетом ради призрачного сохранения статуса-кво в отношениях с властью.
